Душанбинский “Дракон”, создавший “Обыкновенное чудо”, или 130 лет Евгению Шварцу
15:52 21.10.2026 (обновлено: 16:17 21.10.2026)
© Foto / Киностудия имени М. Горького.
Подписаться
Эксклюзив
21 октября родился знаменитый писатель, которому довелось пережить революцию, “большой террор” и блокаду Ленинграда. А большая слава к нему пришла после пьесы, созданной в столице ТаджССР
Сказки и пьесы Евгения Шварца в СССР хорошо знали даже граждане, совершенно равнодушные к литературе. Поскольку экранизации его произведений - "Марья-искусница", "Дракон", "Снежная королева" и, конечно же, "Обыкновенное чудо" - тут же становились хитами телеэфира и киносеансов. Все эти работы, созданные по сценариям Шварца, стали живой и вечно актуальной классикой и полюбились не только советскому зрителю, но и тем, кто родился уже после распада СССР.
В историях Евгения Львовича все начинается как будто невзначай. Волшебник принимает гостей, принцесса встречает незнакомца, ученый обнаруживает, что его собственная тень обрела самостоятельность. Но почти везде за чарами скрывают нечто гораздо более опасное, чем колдовство - человеческую природу, которая бывает страшнее дракона.
О противоречии людской натуры Евгений Шварц знал не понаслышке - бои с оружием в руках, арест и расстрел близких друзей, угроза смерти от голода - именно трагичные повороты судьбы придали особую остроту перу драматурга, сделав даже простые детские пьесы на редкость проникновенными и человечными.
Самые знаменитые и популярные работы он создавал не только в Ленинграде и Москве, но и в Душанбе, где всего несколько лет назад еще стоял прекрасный особняк, ставший домом для Шварца. Об удивительной биографии советского драматурга - в материале Sputnik Таджикистан.
Недоучка, театрал и белогвардеец
Евгений Львович Шварц родился 21 октября 1896 года в Казани, в семье, связанной с медициной - отец был выходцем из еврейского мещанства, а мать - акушеркой, игравшей в любительском театре. На рубеже веков они надолго оседают в Майкопе, куда попадают из-за обвинений в связях отца с революционными социал-демократами.
Уже в раннем подростковом возрасте Шварц-младший пробует себя в писательстве, но, по его собственному признанию, вовсе неудачно. Родители также не слишком поддерживали юношу, даже наоборот - подвергали критике и, как сейчас модно говорить, абьюзу.
“Жил я сложно, а говорил и писал просто, даже не простовато, несамостоятельно, глупо. Раздражал учителей. А из родителей - особенно отца. У них решено уже было твердо, что из меня “ничего не выйдет”. И мама в азарте выговоров, точнее споров, потому что я всегда бессмысленно и безобразно огрызался на любое ее замечание, несколько раз говаривала: ”Такие люди, как ты, вырастают неудачниками и кончают самоубийством” , - вспоминал потом Шварц.
В 1913-м Шварц оканчивает училище и поступает на юрфак МГУ. Он изучал право, но диплома так и не получил, поскольку вместо спокойной карьеры юриста его увлекла сцена. Хобби дошло до такой степени, что все присланные из дома деньги он потратил на поход в оперу и театр, в 1916-м вернувшись домой нищим студентом-недоучкой. Впрочем, спокойствие домашнего очага, если такое и было, оказалось недолгим - Европу уже два года сотрясала Первая мировая война, и горе-студента призвали в армию.
Начав службу рядовым, уже летом 1917-го Шварц был переведен в военное училище в Москву и зачислен юнкером, а к осени - произведен в прапорщики. Дальше происходит совсем неожиданное - юноша из небогатой и незнатной еврейской среды, откуда традиционно выходило множество большевиков, сын отца, связанного с революционным подпольем, попадает не в Красную армию, а к их врагам-белогвардейцам.
Неизвестно, насколько добровольным был этот выбор, но совершенно точно, что сражался он по-настоящему. В рядах кубанских частей принимал участие в боях против большевиков, а после сражался в тяжелом и кровопролитном “Ледяном походе”, где получил сильную контузию, до конца жизни преследовавшую его сильным тремором рук.
После ранения Шварц попадает в госпиталь в Ростове-на-Дону, остается в городе и начинает активно работать как актер и драматург. Позже он женится на актрисе Гаянэ Халайджиевой, ради которой принял крещение в Армянской церкви и еще долго носил в паспорте отметку о "свадебной" национальности - армянин.
Но Гражданская война не отпустила Шварца - после занятия Ростова-на-Дону большевиками в 1920-м он был мобилизован в Красную армию. Там, очевидно не знали о его белогвардейском прошлом, и зачислили в политотдел Кавказского фронта РККА как театрального инструктора.
Вскоре Шварцу вместе с женой удается перебраться в Петроград. Здесь, несмотря на голод, бытовые трудности и низкую популярность их театра (в то время начинающий драматург работает продавцом и грузчиком в депо), он впервые заявил о себе в литературной среде. Евгений Львович сближается с участниками популярного объединения “Серапионовы братья” и получает большое признание среди коллег как автор детской литературы. А одним из его литературных знакомых стал Корней Чуковский - Шварц даже некоторое время трудился его секретарем.
По словам семьи и родственников, работа для детей стала для него не временным занятием, а настоящей школой мастерства. Чтобы рассказать ребенку историю, недостаточно придумать чудо - нужно сделать его убедительным. А чтобы заставить взрослого поверить в сказку, порой приходится разоблачить целый мир привычных условностей.
Первая популярная взрослая пьеса Шварца “Ундервуд” была поставлена в Ленинграде в 1929-м: именно тогда и началась его настоящая драматургическая карьера. В это же время происходят и большие перемены не только в профессиональной, но и в личной жизни - он оставляет первую жену и вступает в брак с Екатериной Зильбер. Для литературного общества это надолго стало темой сплетен, поскольку новоиспеченные супруги на тот момент были в браке, однако специально развелись, чтобы расписать уже друг с другом.
В целом в период с 1928-го -х и до 1939-го карьера Шварца шла только в гору. Он публикуется сразу в нескольких популярных изданиях, его пьесы становятся все более узнаваемой у широкой публики. В это же время он создает первые трагикомические пьесы-притчи, ставшие самой характерной чертой его творчества. Например, “Тень” по мотивам произведений Ганса Христиана Андерсена - рассказ о человеке, чья тень отделяется от него и постепенно занимает его место. Сказочный сюжет превращается в историю о потере собственной личности и человечности - частый мотив произведений Шварца.
Страшное время перед большой войной
Мрачноватый дух произведений Евгения Львовича родился не в вакууме - он отражал переход государства к одному из жутких периодов в истории, к “Большому террору” в 1937-1938 годах. Судьба Шварца в это время является образцовой иллюстрацией того, что сталинские репрессии, как об этом любят говорить многие критики советской власти, были не личной местью “вождя народов” и попыткой уничтожить “лучших людей страны”, а слепой и всеядной мясорубкой, чудовищной игрой в “русскую рулетку”, которую нельзя было остановить и где почти никто не знал наверняка, когда и кому выпадет роковой патрон в барабане.
“Начиная с весны 1937-го разразилась гроза и пошла кругом крушить, и невозможно было понять, кого убьет следующий удар молнии”, - так описывал настроения страшного времени сам драматург.
Из окружения Шварца по ложным обвинениям были арестованы его близкий друг-поэт Николай Олейников, литераторы Тамара Габбе и Александра Любарская, писатель и автор знаменитой “Республики ШКИД” Григорий Белых, муж дочери Чуковского Матвей Бронштейн. Позднее Олейникова, Белых и Бронштейна расстреляли.
При этом машина репрессий совершенно не затронула самого Шварца, менее 20 лет назад буквально выступившего против советской власти с оружием в руках под командой генералов - самых настоящих организаторов заговоров контрреволюции. Евгений Львович, не имея влиятельных покровителей в Кремле, не был арестован даже, когда в письме на имя секретариата Союза писателей СССР отказался свидетельствовать против Олейникова и в открытую помогал семье арестованного товарища, поэта Николая Заболоцкого. На вопросы о литературной деятельности в те времена он коротко отвечал: “Пишу все, кроме доносов”.
Но как оказалось, “Большой террор” был еще не самым страшным периодом в жизни СССР в целом и Шварца в частности. В 1941-м началась Великая Отечественная война. Покидать любимый Ленинград он отказался и даже попытался вступить в ополчение, но его не приняли из-за немолодого возраста и приступов нервной экземы. Затем началось страшное время блокады.
"Мы оравнодушели ко всему, кроме голода. Да, к голоду привыкнуть невозможно. Я каждый день ходил в Дом писателя, где выдавали мне судок мутной воды и немного каши. И в булочной получали мы 125 грамм хлеба. И несколько монпансье. И все", - вспоминал драматург.
Впрочем, бремя голода вовсе не убило в нем тягу к жизни. Шварц выступал на радио, создавал сатирические антигитлеровские произведения и постоянно дежурил на чердаке писательского дома, гася зажигательные бомбы и охраняя дом. А его жена там же устроила санитарный пункт для помощи раненым, заявив писателю: если убьют, так уж вместе.
В декабре 1941-го Шварц вместе с супругой были на самолете эвакуированы из Ленинграда и отправлены сперва в Киров, а через год - вместе с Ленинградским театром комедии - в Сталинабад, так тогда назывался Душанбе, столица Таджикской ССР.
Душанбе - прибежище таланта
Хотя в Сталинабаде Шварц прожил недолго - менее 1,5 лет - этот период творчества стал, пожалуй, самым плодотворным в карьере писателя, который обеспечил ему славу классика драматургии, чьи пьесы становились хитами экранизации.
Мягкий и теплый климат города, далекого от фронтовой канонады и взрыва снарядов над головой, благоприятно влиял на физическое и душевное здоровье Шварца. Работая на должности заведующего литературной частью, он в свободное время полностью сосредотачивается на завершении “Дракона” - пьесе о противоречивой победе доброго рыцаря над злым ящером.
Шварц, переживший атмосферу “Большой террор” и лично увидевший ужасы войны, не был наивным мечтателем, уверенным, что достаточно разоблачить злодея - и мир немедленно станет лучше. Он понимал: страх способен пережить своего создателя, а привычка подчиняться может оказаться сильнее самого приказа. Эта мысль впоследствии станет центральной в “Драконе” - произведении, которое при жизни автора не получит той сценической судьбы, которую заслуживало.
Но “таджикский” период творчества Шварца не был ограничен этой пьесой. За короткое время в Сталинабаде он приступил к написанию “Сказки о храбром солдате”, экранизацию которую миллионы зрителей знают как “Марья-искусница” - обаятельную и прекрасно сделанную киноленту, вышедшую на экран в 1959-м.
Но главное, именно здесь, в Душанбе, в уютном доме под тенью молодых каштанов и чинар, Шварц начинает работу над пьесой “Медведь”, которую затем переименует в “Обыкновенное чудо” и которая станет сценарием для одноименной музыкальной комедии с участием почти десятка звезд советского кино. К слову, именно эта роль принесла всесоюзную известность молодому актеру Александру Абдулову.
Кадр из фильма "Обыкновенное чудо", 1978 год. Киностудия "Мосфильм". Режиссер Марк Захаров. В главных ролях - Евгения Симонова и Александр Абдулов.
© Sputnik / Л. Луппов
В период эвакуации Шварц жил и творил в красивом двухэтажном доме. Его снесли несколько лет назад, но его местоположение до сих пор известно практически каждому душанбинцу - это перекресток улиц Пушкина и Руставели, в двух шагах от нового здания парламента Таджикистана, РТСУ и фабрики “Гулистон”.
Большая слава сильнее смерти
В мае 1944-м вместе с театром Шварц приехал в Москву, где в конце лета там состоялась премьера “Дракона”, имевшая огромный успех, но сразу же запрещенная к показу и при жизни автора больше ни разу не поставленная - именно в силу успеха. Слишком уж очевидны были для зрителя параллели между сюжетом пьесы и противоречиями советской действительности.
Впрочем, это стало лишь одной неудачей на фоне блестящего успеха остальных произведений автора. В 1947-м спектакль “Волшебники”, неожиданно для самого Шварца оказался событием театрального года и был номинирован на Сталинскую премию. А за некоторое время до этого Театр марионеток под руководством Евгения Деммени поставил “Сказку о потерянном времени” по одноименной пьесе Шварца, также имевшую большой успех.
В это же время по его киносценариям были сняты фильмы “Золушка” и “Первоклассница”. И снова - зрительские симпатии по всей стране и благожелательные отзывы в самых влиятельных литературных журналах. Затем последовал краткий перерыв, связанный с выдвинутыми в адрес Шварца обвинениями в “формализме” и “антипатриотизме”, которые были весьма распространенны в адрес деятелей культуры в позднесталинский период. Но после смерти “вождя народов” в 1953-м эти подозрения сняли, после чего возобновились публикации, постановки пьес и киносценариев Шварца. В частности, “Дон Кихот” и начатая в Сталинобаде “Марья-искусница”.
Артистка Нинель Мышкова в роли Марьи-искусницы в фильме-сказке по пьесе Евгения Шварца "Марья-искусница". 1959 год. Киностудия имени М. Горького.
© Sputnik / РИА Новости
Увы, пережитые невзгоды давали о себе знать: в 1955-м у писателя случился первый инфаркт, а в конце лета и осенью того же года Шварц из-за второго приступа находился на постельном режиме. Работу он не бросил, но здоровее от этого не становился - в августе 1957-го состояние драматурга ухудшилось настолько, что он прекратил писать, на какое-то время впал в апатию.
“С ужасом думаю, что придет неимоверной длины день”, - писал Шварц, предчувствуя смерть, и мрачно шутил, подписавшись на 30-томное собрание сочинений Диккенса: “На каком же томе “это случится”. Случилось это 15 января 1958 года в Ленинграде. И тут зрительские симпатии обернулись настоящим траурным маршем, доказавшим истинную популярность драматурга.
“Пробиться к мертвому Шварцу было невозможно. Гражданскую панихиду устроили почему-то не в большом зале писательского клуба, а в маленькой комнате. Кто-то из похоронной комиссии оправдывался: не ждали, что придет столько народа”, - вспоминал один из современников.
Слава Шварца надолго пережила его самого. Истлели страницы черновиков, в музеях пылятся связанные с ним экспонаты, части мест, связанных с писателем уже не существует. В том числе изящного дома в центре Душанбе, который снесли в 2021-м, а на его месте возвели очередную многоэтажку. За несколько месяцев до сноса корреспондент Sputnik Таджикистан успел побывать внутри и увидеть граффити - рисунок красного дракона - свидетельство, что спустя почти 80 лет кто-то все еще помнил о творчестве автора.
Дом Е. Шварца в Душанбе.
© Sputnik
Но духовное и литературное наследие Шварца оказалось намного более живучим. В 1988-м режиссер Марк Захаров снял “Убить дракона” по сценарию известной пьесы - это стало последней, но тем не менее очень популярной советской экранизацией произведения автора, где снова, как и в “Обыкновенном чуде”, вместе сыграли Александр Абдулов, Олег Янковский и Евгений Леонов.
Пьесы Шварца и сейчас пользуются популярностью среди режиссеров и художников-постановщиков во всем СНГ. Вероятно, из-за своего грустного оптимизма, который уверяет, что несмотря на все трудности жизни, ее следует любить, ценить и не тратить зря.
“Стыдно убивать героев для того, чтобы растрогать холодных и расшевелить равнодушных”, - пожалуй, эта цитата Шварца и стала главной идей самых лучших его произведений, востребованных даже спустя 130 лет после его рождения.
